За окнами — однообразный зимний пейзаж, а квартира минчанки Натальи Горбачевой расцвечена яркими красками — цветут обворожительные орхидеи. Какие же они разные! Шелковые крылышки мотыльков фаленопсиса устремились к склонившимся им навстречу нежным, белоснежным, фантастически красивым цветам целогины гребенчатой. Широко распахнутые фиолетовые «глазки» дендробиума удивленно взирают на унизанный оранжевыми бабочками цветонос цимбидиума. Изящные туфельки венерина башмачка элегантно склонились над белыми кистями гемарии…
— Наташа, это, наверное, безумно сложно — выращивать такие экзотические цветы?
— А вот и нет. Все эти орхидеи я приобрела в цветочных магазинах уже после цветения, когда они имели совсем непрезентабельный вид. Впрочем, мне их и продали по дешевке. Ухаживаю за ними, как и за остальными своими растениями. Вот уже 3 года мои орхидеи цветут ежегодно и очень долго — около 4-х месяцев.
— Но ведь они растут не во всяком грунте!
— Знаете, это все очень условно. Есть такая книга — «Редкие комнатные растения». Ее автор, Герасимов, всю жизнь занимался орхидеями. И он пишет: «Не надо придерживаться того, что написано в книге. Мы должны сами пройти этот путь… Однажды мы были в гостях у человека, который выращивал орхидеи… в жирной огородной земле. Мы хватались за голову и говорили: «Как это у Вас получается?!» А он: «Не знаю, но растут и цветут». Мы пришли домой и решили попробовать этот опыт. Естественно, ничего не получилось». И он делает вывод: «Видимо, орхидеи этого цветовода «не знали», как их надо выращивать».
— А в каком грунте выращиваете Вы?
— Гемария — наземная орхидея, она растет у меня в почве, остальные — в сосновой коре, которую я собираю в лесу под деревьями. Измельчаю ее на небольшие (1х1, 1,5х1,5 см) сегменты, кипячу минут 10, сливаю воду и высушиваю. На дно горшков кладу дренаж (хотя он необязателен), раскладываю на нем бульбы орхидеи и насыпаю вокруг кору. Потряхивая горшок, немного утрамбовываю.
— Как часто поливаете?
— Сужу по весу горшка: если тяжелый, поливать еще не нужно, а когда кора высыхает, он становится легким — значит, пора. Получается — раз в 2 недели. Опрыскиваю, но не часто, кипяченой водой.
— Подкармливаете?
— Ни разу. Я не приемлю никакой химии. Но если вижу дохлую муху, кладу ее в горшок как органическое удобрение. Я лучше поменяю кору.
— И как часто меняете?
— За эти три года один раз.
Размножать свои орхидеи Наталья еще не пробовала. Вот только декоративнолистная гемария, всегда зацветающая к Рождеству белыми душистыми свечами (она ценится за бархатные листья с блестящими медными или серебряными прожилками), один раз завязала семена, и хозяйка посеяла их в разные горшки. И в двух из них семена взошли!
— Это было в прошлом году, — рассказывает Наташа. — В комнате появились маленькие черные мошки. Они и опылили растения. В итоге гемария, антуриум лазящий и бовиэя вьющаяся, цветшая микроскопическими зелененькими цветочками в виде пятиконечных звездочек, завязали семена.
У Натальи много интересных растений: несколько видов антуриумов, тилландсии (в том числе и луизианский мох), эпипремнумы, хойи, офиопогон, эухарис, алоказия, дюшения… Но самые любимые ее растения, оказывается, не аристократки-орхидеи, а суккуленты, разнообразие которых просто поражает.
Очень интересно смотрятся ампельные крестовники, нитевидные свисающие вниз стебли которых покрыты миниатюрными листочками-шариками. У одного — крестовника Геррейна — они кругленькие, напоминают ягоды крыжовника (только в миниатюре).
Ампельные побеги церопегии Вуда (5-метровой длины) скручены кольцом — она сейчас на отдыхе.
— А это, — продолжает экскурсию Наташа, — растения-бутылки, накапливающие воду: нолина, калибанус, тестудинария, кидроскис, ятрофа. Я их поливаю редко — раз в 3 недели. Если на окне прохладно, то и раз в месяц.
— Наташа, чем же Вас так привлекают суккуленты?
— Суккуленты привлекают бесконечным разнообразием форм: тут тебе и звездочки, и палочки, и треугольнички, толстенькие, пухленькие… Потом у меня появилась одна хавортия, другая, и я «заразилась» этим растением. Душа подсказала, что это мой цветок. Вы только посмотрите, — с воодушевлением говорит Наталья, — какие они все очаровательные: хавортия Нигра вся покрыта маленькими кристалликами, которые на солнце переливаются и играют. А какие красивые огромные белые бородавки у хавортии жемчужной пумила. У хавортии полосатой ярко выраженная широкая белая полоса. Эта вот растет початком и бородавки у нее зелененькие, эта — с черепитчато расположенными листьями, эта — в двух плоскостях, эта — короной, эта — шахматными квадратиками, а эта — блондинка (цимбифурмис вариегата)… Хавортия — это мое растение, хотя я ее до конца так и не раскрыла.
— Почву для них готовите сами?
— Покупаю в магазине грунт «Флородом» и смешиваю его с песком (1:1,5). Поливаю редко. За всеми суккулентами ухаживаю одинаково.
— Когда покупаешь взрослое растение — оно чужое, — делится Наталья. — А когда вырастил сам — это практически твой ребенок, которого ты чувствуешь сердцем. Оно само говорит, что ему надо и когда поливать. Бывает словно паранормальное явление: спишь и ощущаешь, что какому-то растению плохо. Тогда я встаю и делаю обход по горшкам: кому же плохо?
Есть в доме и долгожители: красавица сансевиерия трехполосная и цикламен европейский — им уже более 35 лет!
— Когда-то такая сортовая сансевиерия была большой редкостью, — говорит мама Натальи, Галина Ильинична. — Мой муж преподавал тогда в военном училище и один студент, немец, уезжая домой, подарил ее мне — он знал, что я развожу цветы. А когда через много лет приехал к нам в гости с женой, не поверил, что она до сих пор жива.
А цикламен европейский все эти годы цветет очень обильно (до 30 штук!), правда, семян не завязывает. Мы рассаживаем его клубеньками. А какой аромат, особенно перед дождем, — просто французские духи!
— Как Вы за ним ухаживаете?
— Стоит он у нас на восточном окне. Убираем от прямых солнечных лучей, иначе листочки сразу падают. Поливаем только в поддон. Пока почва не высохнет, не поливаем.
— Галина Ильинична, Вы так давно выращиваете цветы. Было ли растение, поразившее Ваше воображение?
— Когда мы в молодости жили в Туркмении, меня поразил саксаул (говорят, на его ветвях очень вкусный шашлык получается). Там ведь пустыня, и кроме этого дерева без листьев и верблюжьей колючки ничего не растет. А тут соседка приносит веточку цветущего саксаула: с виду, как березовая, и на ней — мохнатенькие шапочки, как у одуванчика, только разноцветные — розовые, беленькие, желтенькие… Вот это загадка природы!
И я, кажется, начинаю понимать, откуда у Натальи любовь к суккулентам…
Реклама в изданиях
Наши издания:
Условия подписки
Подписка на рассылки:
За окнами — однообразный зимний пейзаж, а квартира минчанки Натальи Горбачевой расцвечена яркими красками — цветут обворожительные орхидеи. Какие же они разные! Шелковые крылышки мотыльков фаленопсиса устремились к склонившимся им навстречу нежным, белоснежным, фантастически красивым цветам целогины гребенчатой. Широко распахнутые фиолетовые «глазки» дендробиума удивленно взирают на унизанный оранжевыми бабочками цветонос цимбидиума. Изящные туфельки венерина башмачка элегантно склонились над белыми кистями гемарии…
— Наташа, это, наверное, безумно сложно — выращивать такие экзотические цветы?
— Подкармливаете?
У Натальи много интересных растений: несколько видов антуриумов, тилландсии (в том числе и луизианский мох), эпипремнумы, хойи, офиопогон, эухарис, алоказия, дюшения… Но самые любимые ее растения, оказывается, не аристократки-орхидеи, а суккуленты, разнообразие которых просто поражает.